Амурская область официально – главная житница Дальнего Востока. Однако полки местных магазинов забиты привозной продукцией, а цены на редкие родные продукты бьют рекорды. Почему регион-лидер оказался не в состоянии прокормить собственное население, куда исчезает амурское мясо и как успехи на соевых полях маскируют глубокий кризис в местном животноводстве и кадровую катастрофу? Разбираемся в парадоксах приамурского прилавка.

Своё, но золотое

Макароны и куры из Белгородской области, мука с Алтая, колбасы из Москвы и Якутии. Молоко из Казахстана, яблоки из Грузии, огурцы из Владивостока, зелень из Израиля. А еще – морковь, капуста, лук, картофель, перец, чеснок, клубника, черника, мандарины, бананы и многое другое... из КНР! По ценникам в продовольственных магазинах Приамурья можно изучать географию России и частично – планеты. Впрочем, плоды амурского производства здесь тоже представлены, но как-то застенчиво и неуверенно. Хотя откуда такие комплексы? Ведь мы – житница Дальнего Востока! У нас самые высокие темпы, объемы и поголовье в ДФО. Может, причина сдержанности – в величине цен на продовольствие? За них, кстати, действительно стыдно. Творог местных компаний стоит около 530 рублей за килограмм, сыры – больше 1 100 рублей. Яйца "золотые" – 153 рубля за десяток. Ассортимент курятины, говядины и свинины более чем скромный, зато ценники очень нахальные. У амурчан в связи с этим два вопроса: почему наши производители так мало продают собственной продукции? И почему за нее так много просят? Попробуем найти ответы. Скотоводство и растениеводство как вымирающий вид В середине прошлой осени в области насчитывалось 62,6 тысячи голов крупного рогатого скота. Много это или мало? Смотря для чего. Для красивых отчетов Минсельхоза – цифра солидная. Но чтобы реально прокормить амурчан, этого критически не хватает.

А что с растениеводством? К сожалению, здесь тоже отрицательная динамика. Даже если не оглядываться на советское прошлое, а взять последние пять лет – все равно выходит странная для дальневосточной житницы картина. Национальная Доктрина продовольственной безопасности устанавливает четкие пороги самообеспечения регионов. Амурская область катастрофически до них не дотягивает: Впрочем, есть один продукт, по которому мы безоговорочные передовики: это соя. Ее площади в области растут с каждым годом, ведь в отличие от зерновых она куда менее капризна. Весной амурская почва, как правило, переувлажнена из-за большого количества тающего снега. Выйти в поле вовремя и посеять зерновые в оптимальные сроки – огромная проблема для аграриев. А если с этим делом опоздать, то урожай будет уже совсем не тот, на который возлагаются надежды. В этом плане соя гораздо маневреннее. Это скороспелая культура, которую можно сеять в широком временном диапазоне – с мая по 20 июня. Поэтому именно на нее чаще всего делают ставку наши аграрии: меньше рисков – меньше нервов. В общем, соя неприхотлива, проста в выращивании и хорошо произрастает на нашей земле. Поэтому она давно стала "королевой" амурских полей, оставив зерновым лишь скромную роль "свиты" для севооборота.

"По сути, регион постепенно сворачивает полноценные сельхозработы, – констатирует Председатель Совета регионального отделения Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Амурской области Кирилл Зимин. – Потому что хлопотно и невыгодно, потому что есть возможность завозить продукты питания из других субъектов РФ и есть импорт. То есть наши власти рассчитывают на то, что население области кто-нибудь прокормит. А если нет? Ведь чуть ли не каждый месяц обновляется перечень новых рисков и угроз продовольственной безопасности, вызванных в первую очередь экономическими санкциями в отношении России. А амурские чиновники проявляют просто сказочную беспечность, прикрывая наращиванием объемов сои очевидные провалы в овощеводстве и животноводстве. Считаю, что направлять основные аграрные возможности на выращивание сои только потому, что так проще, крайне недальновидно. Если бы в России всегда стремились делать то, что не требует особых усилий, то нас бы сегодня вообще не было на Дальнем Востоке. А зачем? Ведь это были огромные траты для страны XVII века, причем без какой-либо уверенности в успехе..."

Впрочем, на потребительском рынке местная соя тоже ведет себя по-королевски: ценник на амурское соевое масло в магазинах нередко обгоняет стоимость привозного подсолнечного. Откуда такие аппетиты у местных сельхозпроизводителей? Ответ на вопрос дал управляющий и агроном одного из амурских растениеводческих хозяйств, сторонник СПРАВЕДЛИВОЙ РОССИИ Павел Редозубов. Он не потомственный аграрий: родился в семье летчика, где никто никогда не занимался сельским хозяйством. По образованию военный, окончил Дальневосточное высшее командное училище. Опыт в сфере агрономии получал на различных курсах, занятиях и, конечно, перенимал его от старшего поколения. Вот уже десять лет Павел Редозубов вплотную, увлеченно занимается растениеводством, а потому знает о "болевых" точках из собственного опыта.

Агроном объясняет: "Цены ценам рознь. У нас в стране сложились низкие закупочные цены, зато пошлины на экспорт продукции за границу высокие. Это чревато проблемами с реализацией. То есть либо ты отдаешь урожай или мясо по невыгодной цене оптовику, либо пытаешься продать самостоятельно по справедливой и для потребителя, и для предприятия цене, но при этом вынужден вложиться еще и в торговую сеть. Оба варианта предполагают затраты. Плюс Амурская область входит в зону рискованного земледелия, а аграрий на 50 % зависит от погодно-климатических условий. И главное – кадровый дефицит". Павел Редозубов напоминает, что в 2018 году власти Амурской области запретили использование иностранной рабочей силы. Которая, как всем известно, намного дешевле по сравнению с нашими трудовыми ресурсами. Этот запрет стал еще одной причиной высокой цены, по которой местная продукция попадает на столы амурчан. Ну и классика: высокие процентные ставки по кредитам, бюрократия при оформлении льготного кредитования, рост цен на удобрения, средства защиты растений, топливо, технику и запасные части, – продолжает эксперт. – Все это в разной степени, но обязательно влияет на ценник. Чтобы отрасль задышала полной грудью, не надо ее постоянно душить! По поводу выращивания овощей – в этом деле требуется много ручного труда (а рук опять же не хватает!), теплые хранилища, технологии по переработке, в общем, это ресурсозатратная линия. По всей видимости, просто никто не хочет вкладываться в нее без сколько-нибудь устойчивых гарантий и без господдержки на всем производственном цикле – от закупки семян до реализации продукции".

Дипломы есть – работы нет

Павел Помазкин руководит отделением колледжа, выпускающего специалистов сельского хозяйства. С деревенским укладом жизни он знаком с детства, так как родился в селе Раздольное Тамбовского района. В том самом, в котором базируется один из флагманов сельского хозяйства Дальнего Востока, что вырос из знаменитого советского колхоза "Партизан". Поэтому у Павла Помазкина есть с чем сравнить нынешнее положение вещей в отрасли. Эксперт утверждает, что большинство учащихся – сельские жители, которые пошли по стопам родителей. Их мамы и папы трудятся в агрофирмах, а потому своих детей они настраивают идти туда же.

"Тенденция хорошая, но, к сожалению, она не покрывает потребностей села в рабочих руках. При этом возникает абсурдная ситуация: "молодые руки" готовы идти в поле, но предприятия не могут их взять. Средние учебные заведения в рамках профессионалитета набирают ребят после 9-го класса, а в 17 лет они уже имеют документ, подтверждающий компетенцию водителя категории "С", – рассказывает Павел Помазкин. – И возникает проблема. Сельхозпредприятия, которым позарез нужны трактористы, не хотят брать несовершеннолетних на тяжелую технику! Потому что это огромная ответственность. В случае любого ЧП предприятие просто сотрут в порошок".

Эксперт говорит – повезет, если выпускника трудоустроят в помощь механику, но такая перспектива тоже не безоблачна: при ремонте трактора ведь можно и палец прищемить, а это опять же – недоглядели за несовершеннолетним. "В общем, целый год парень будет на подвесе. Потом армия, – продолжает Павел Помазкин. – В итоге набегает срок, критичный для полученной профессии. За это время человек может уже засомневаться в выбранном деле и передумать. Чтобы эти сомнения свести к минимуму, мы стараемся интегрировать ребят в профессию на учебной базе. Сегодня практики стало гораздо больше, чем было раньше. Начинается все обучение, конечно, с теории, но ее частично встроили в процесс практических занятий. Когда подростки работают руками, то и теорию усваивают намного эффективнее, и главное – быстрее адаптируются в профессии". По крайней мере, эти ребята уже с ученической скамьи понимают смысл известной пословицы "Как потопаешь, так и полопаешь".

Но вот незадача: молодые кадры понимают, а региональный минсельхоз – нет.

Как мотивировать молодежь оставаться в селе или тем более переезжать в село? – задает резонный вопрос лидер амурских социалистов Кирилл Зимин:

"Да, частично кадровый вопрос можно решить с помощью льгот на приобретение жилья, бесплатного обучения в вузах и профессиональных училищах, других преференций. Но это все равно полумеры, а нужен системный подход! СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ всегда за то, чтобы задачи по развитию отрасли решать в комплексе, в единой связке: машиностроение, торговля, энергетика, строительство, социальная политика. Развитие сельского хозяйства неотделимо от развития сельских населенных пунктов, всей инфраструктуры, включая здравоохранение и образование. Комфортные условия проживания, возможности для самореализации – это самые мощные и убедительные мотивы при выборе: уехать или остаться".

https://amur.spravedlivo.ru/depot/object/003/1781007618.pdf